Справочная информация



Тайны миус-фронта.




Когда нет выбора...

 

Семнадцатое октября сорок первого года стало переломным днем в сражении под Таганрогом. На рассвете с западного берега Миуса открыли шквальный огонь сотни орудий и минометов, перепахивая окопы 31-й Сталинградской стрелковой дивизии полковника М.И.Озимина. Десятки «юнкерсов» засыпали бомбами огневые позиции артиллерии вдоль насыпи железной дороги Покровское - Марцево. Затем с захваченных плацдармов у сел Троицкое и Николаевка на Таганрог двинулись колонны танков и мотопехоты 3-го моторизованного корпуса танковой армии генерал-полковника Э. фон Клейста. Раздавленные массой бронетехники, поредевшие полки сталинградцев откатывались к городу, на окраине которого в поселке Северный в бой вступили подразделения таганрогского гарнизона.

Авиаразведка Южного фронта установила скопление до сотни танков и двухсот автомашин в Троицком, двадцати танков на шоссе у Самбека. Свыше девяносто танков, прорвав фронт наших частей у Самбека, продвигались на восток. Первый секретарь обкома партии М.П.Богданов позвонил из Таганрога генерал-лейтенанту Ремезову и потребовал незамедлительно принять необходимые меры для ликвидации прорыва вражеских танковых колонн к Таганрогу и Ростову. У Федора Никитича, только приступившего к формированию 56-й Отдельной армии, предназначенной для обороны донской столицы, никаких боеспособных войск на таганрогском направлении не было. Тогда Ремезов связался с командующим 9-й армией генералом Харитоновым, которому подчинялись все части Таганрогского боевого участка, передал ему требование секретаря обкома и свою просьбу не допустить разгрома Сталинградекой дивизии. Ближе всего к месту прорыва, в районе села Курлацкое и хуторов Садки, Бузина, Седовский, находились две легких кавалерийских дивизии и вышедший из окружения 23-й стрелковый полк 51-й ордена Ленина Перекопской Краснознаменной дивизии.

В полдень Федор Михайлович Харитонов отдал боевое распоряжение командирам 66-й и 68-й кавалерийских дивизий полковникам Григоровичу и Кириченко: подчинив себе 23-и полк, с рубежа - высота 82,7, курган Соленый, Курлацкое в 15 -30 нанести удар во фланг противника в направлении станции Кошкино.

Командир немецкого корпуса генерал танковых войск барон Эберхард Август фон Макензен, наблюдавший за ходом наступления с гребня одной из миусских высот, указал стоящим с ним командирам дивизий на темную, шевелящуюся массу, скатывавшуюся с пологих западных склонов курганов Соленый и Армянский. Прекрасная цейссовская оптика открыла генералам поразительную картину: по бекрайнему полю, растянувшись на несколько километров по фронту, с интервалами между эскадронами и полками, мчались тысячи всадников. За ними поспешали десятки пулеметных тачанок и на рысях шли артиллерийские упряжки с передками и легкими пушками. Командир моторизованной дивизии «Лейб-штандарт «Адольф Гитлер» обергруппенфюрер СС Йозеф Дитрих, любимчик и бывший телохранитель фюрера, фамильярно хлопнул Макензена по плечу: «- Барон, ну прямо как уланы в Польше!» Поморщившись, Макензен приказал командиру тринадцатой танковой дивизии отразить атаку и выделил для усиления батальон 36-го танкового полка оберста Эссера из четырнадцатой дивизии. Генерал Дюверт немедленно развернул вдоль шоссе Покровское-Самбек следовавший колонной 93-й моторизованный полк оберстлейтенанта Штольца. Бой конницы с танками и мотопехотой, имевшей автоматы, пулеметы, минометы и пушки, превратился в кровавую бойню. Из шести полков наиболее организованно действовал 179-и кавполк подполковника И.И.Лободина. В донесении политуправлению 9-й армии военком 66—и дивизии батальонный комиссар Скакун отмечал: « 17.10.41 г. 179 КП прикрывал в районе Таганрога выход из боя 31 СД. Полк еще не успел окопаться, как его атаковало тринадцать танков противника. Но тов. Лободин правильно расположил огневые средства, сам находился

Металл донских полей

Металл донских полей…

 

на передовой линии огня и личным примером храбрости и самоотверженности воодушевлял бойцов и командиров на активные боевые действия. В результате кавалеристы успешно отразили вражеские атаки, нанесли значительные потери фашистам. Д главное, отвлекли силы и средства противника на себя, тем самым обеспечив выход частей 31 СД из боя».

Но политдонесение умолчало, что в полку после этого дня боеспособным оставался лишь второй эскадрон капитана Я.Г.Бондаренко. Командиры дивизий Владимир Иосифович Григорович и Николай Моисеевич Кириченко ничем не могли помочь своим погибающим под массированным огнем конникам. На выручку поспешили экипажи 8-го отдельного дивизиона бронепоездов майора И.А.Суханова. Курсируя на перегоне между станциями Марцево и Кошкино, бронепоезд №59 под командованием капитана А.Д.Харебава обрушивал огонь четырех орудий и шестнадцати пулеметов на немецкие танки и мотопехоту, отвлекая их на себя. В жестоком бою стальная «крепость на колесах» погибла, засыпанная бомбами двадцати семи пикирующих бомбардировщиков. Из ста человек экипажа чудом выжило шесть израненных бойцов. Остатки конницы и 31-й дивизии отошли на восток, сдерживая бронетанковые дивизии вермахта.

Кульминацией стало двадцатое октября. В этот день 179—и кавалерийский полк отразил шесть атак мотопехотного батальона, поддержанного семьюдесятью танками и полусотней мотоциклов с пулеметными колясками. Конники второго эскадрона уничтожили свыше тридцати мотоциклов вместе с экипажами, подбили четыре и сожгли три танка, до роты пехоты. Но слишком неравными были силы. Враг обошел позиции кавалеристов с флангов и окружил командный пункт. В скоротечной неравной схватке погибли почти все находившиеся на КП командиры штаба, связисты и коноводы. Лишь подполковнику Лободину с двумя лейтенантами удалось вырваться из кольца. Они доскакали до хутора Копани, но там уже были танки и мотопехота противника. Тогда командир полка забрался на чердак окраинного дома и огнем автомата скосил полтора десятка солдат. Фашисты развернули танк и зажигательными снарядами подожгли дом. Но и из клубов дыма раздавались скупые короткие очереди. Когда пламя охватило крышу, Лободин спрыгнул во двор. Он получил мелкие осколочные ранения и сильные ожоги, был весь в крови. На обгоревшей гимнастерке алым блеском сияли два ордена Боевого Красного Знамени и орден Трудового Красного Знамени Таджикской республики. Командир, начинавший службу в дивизии В.И. Чапаева, гроза басмачей, с маузером в левой и шашкой в правой руке бросился на окруживших двор врагов. В треске ревущего пламени неслышно прозвучали несколько выстрелов. Упали еще трое бросившихся к Лободину солдат. Отбросив уже ненужный пистолет, Иван Иванович взмахнул шашкой. Пятясь, автоматчики в упор, длинными очередями, буквально изрешетили героя. Осатанев от пережитого страха, они облили тело бензином и сожгли. Останки были тайком похоронены местными жителями в соседнем хуторе Садки. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 мая 1942 года И.И.Лободину присвоено звание Героя Советского Союза. Посмертно.

И если подвиг подполковника Лободино И.И. известен и уже описан в литературе, то еще один факт, свидетельствующий о трагизме и ужасе этих дней на донской земле, мало известен.

В.Афанасенко

 

                     
         

Вхождение в тему

Исторический пролог

Досрочный экзамен

Легенды Миуса

Неизвестное о 339-й Ростовской

Когда нет выбора

Черные бушлаты на белом снегу

Загадки Миуса