Издательство "Отечество"



Окопные стихи.



* * *


Самое трудное в этой жизни — родиться,
но если благополучно родился, дальше куда проще:
ты — гражданин великой державы,
а потому стучи кулаком по столу и в двери и требуй
подобающего места на одной шестой земного шара:
квартиру, телефон, непыльную работенку
с приличным окладом, джинсы, модные кроссовки —
и прочее и прочее, — всё в соответствии
с твоими непрерывно растущими потребностями.
А что касается обязанностей —
стучать кулаком и требовать, — это и есть
твоя святая обязанность. Иждивенца.

 

* * *


Можете не сомневаться:
они прекрасно понимали, что творили.
Прекрасно понимают и до сих пор,
когда уже на пенсии...
Потому-то они и впадают в ярость,
если начинают ощипывать тех,
с кем они прошли жизнь,
кому помогали — и за страх, и за совесть —
усаживаться в кресла, получая за это
звания, ордена, квартиры, пайки
и отдыхая от трудов неправедных
в закрытых санаториях в Сочи...

 

ПЛАЧ ПЕРСОНАЛЬНОГО ПЕНСИОНЕРА.


Как было славно
совсем недавно!
Был развитой социализм,
распрекрасной была жизнь
и уже виднелся коммунизм.
Ясно и просто:
величественная диаграмма роста!
А теперь — тяжело и горько:
«Перестройка! Перестройка!»
Переводит Горбачев
всю страну на хозрасчет.
Выходит, надо думать самому.
Но это — не по моему уму.
Получу завтра пенсию в последний раз,
напьюсь с тоски — и повешусь
на любимой диаграмме роста.

 

* * *


Пока ветры не стихнут — не успокоится море житейское.
А ветры стихнут, похоже, не скоро: климат меняется.
И никакие синоптики не спрогнозируют не то что грядущее —
завтрашний день... Могут в июне ударить морозы
и снегопады начаться; лета не будет, а будет дождливая
слякоть с туманами, или, быть может, пожалует засуха;
осенью вдруг зацветет мать-и-мачеха и начнется весна
вместо зимы... Кто его знает! Если ветры свирепствуют,
если климат меняется — сдвинется весь календарь...

 

* * *


Люди — нетерпеливы...
Если в гордиев узел завяжет история жизнь —
непременно найдется какой-нибудь муж,
у которого руки зачешутся — разрубить этот узел.
И разрубит... И задаст работенку не одному поколению:
восстанавливать звенья разорванной цепи.

 

ПЕТУХ.


В столицу из деревни привезли
красавца петуха в автомобиле,
и так как больше места не нашли —
в клетушку на балкон определили.
И хоть в клетушке муторно ему,
живет себе петух, не унывает
и, естеству послушный своему,
всему кварталу песни распевает;
старается — не ведая о том,
что взбаламутил весь московский дом:
все просят меры срочные принять,
поскольку им петух мешает спать.
Эх, Петя-Петя, Петя Петухов!
Ну что ты надрываешься с балкона?
Здесь, в городах, хватает воробьев,
чирикают они — и все довольны.
И голуби воркуют с давних пор,
и держатся они солидно, смирно.
Ты кто такой? — драчун и горлодер,
а голубь — это, знаешь, символ мира.
Имеется еще и воронье,
по свалкам городским оно гуляет, —
и хриплое нахальное вранье
удачно весь ансамбль дополняет.
Короче: отвыкай от простоты.
Ори уж, что ли, тише и пореже...
Ох, Петя-Петя, допоешься ты,
что нас с тобой в конце концов зарежут.

 

* * *


АХ, не вводите в искусстве занятий по строевой
подготовке!
Тут не ходят колоннами, плотно сомкнувши ряды,
отбивая под команды майоров, полковников и генералов
строевой оглушительный шаг... Тут, увы, часто тот,
Кто бредет в одиночку, не в ногу с другими,— и прав.

 

* * *


Так кто же такой, в конце концов, Клим Самгин?
Пустая душа? Человек, выдумавший себя?
Персонаж, предъявляющий претензии к жизни?
Острый ум, уловивший трагедию эпохи?
Или просто нормальный интеллигент,
понявший, что без внутренней свободы
не будет и свободной жизни, —
образ-предостережение?..



1 I 2 I 3 I 4 I 5 I 6

Он на спине лежал, раскинув руки
В освобожденном селе
Четвертая атака
Он принял смерть спокойно
В блиндаже связистов на опушке
А что им оставалось делать?
Когда напишут правдивую книгу...
власть - это почетно